Борис: «Зато дочь снова любит меня!» О силе любви и цене примирения

Мужчина представился: Борис. Голос ровный. Глаза внимательные. Спокойный и уверенный в себе.

— Элина, я хорошо знаю психологию, поэтому давайте договоримся, чтобы без этих штучек…

— Без каких именно штучек?

— Без успокоительных внушений, без изменения отношения к проблеме. Мне нужен результат. Моя дочь – ушла. Мне очень надо ее вернуть. Она у меня единственная. Разбалованная, в детстве. А как не баловать-то? Это ведь дочь! Дочь должна быть принцессой. Характер – еще тот! Но давайте мы не будем в ней искать недостатки, а просто примем такой, какая она есть?

— Давайте, — растерянно произнесла я. – Я только не поняла, куда она ушла? Из дома?

— От меня. Морально. Духовно. Между нами возникла стена. Физически – она рядом.

— Сколько ей лет?

— Восемнадцать. Она считает, что я – виновник ее проблем. И это я тоже понимаю, и хотя можно найти тысячу возражений и доказательств, что это не так, давайте и этим мы не будем заниматься? Я просто очень сильно ее люблю.

— У вас был конфликт?

— Накопительный. Жена меня в мягкости упрекает, но и эту тему мы не будем обсуждать.

— Скажите тогда мне, что вы хотите обсудить? А то пока все переберем, чего не будем обсуждать…

— Как я понимаю, нам нужен человек извне, который бы подошел, встал между нами, взял за руки, и соединил их.

— Ох, Борис… Вы все так хорошо понимаете, поэтому должны понять и то, что нельзя явиться с улицы и поиграть в миротворца. Родственники для этой цели лучше подойдут. И почему жена не может быть миротворцем?

— Она заинтересованное лицо. Мы пробовали. Не получается. Родственники – далеко. Мы ведь договорились? Давайте соблюдать мои условия? Придумайте ситуацию? Место действия – квартира. Остальное – на ваш выбор. Я вам позвоню, часов в шесть вечера. Через три дня. Вам хватит времени?

— Понятия не имею. Я не уверена, что смогу вам помочь…

Той ночью в голову лезла всякая ерунда. Допустим, его дочь любит животных, и кто-то звонит в дверь, и предлагает купить очаровательного котенка, или собачку. Борис с женой так: ох, ах! Милота! На шум выходит дочка, и… «Стена» – рушится! А если она не любит животных? А если…

В итоге, я отложила эти думы, решив, по тогдашней привычке, доверить дело подсознанию, а загрузила я его конкретно, по уши. Пусть работает, пока я сплю. Тогда я еще верила в его силу.

За три дня у меня накопилось несколько вариантов, которые я сочла приемлемыми. Только вот Борис не позвонил в назначенное время. Я как-то сразу поняла, что дело не в невежливости или забывчивости.

В половине седьмого я позвонила ему сама. Услышала молодой женский голос, по которому сразу поняла – что-то случилось. Зареванный голос не спутаешь ни с чем.

— Простите, мы в больнице. Папе плохо стало. А вы кто?

— Коллега. А что с ним?

— Пока точно не знаем. Подозрения на инсульт, но врачи сказали, что может быть…

Она не договорила. Разрыдалась. Но я моментально поняла, что «стены» между дочкой и отцом больше нет. И тут же внутри меня что-то встрепенулось. Ну, словно в груди холодными крыльями ворона забила. Меня объял страх. Я как-то осознала все, сопоставив проблему Бориса, с тем, как она решилась, самой жизнью решилась. Жизнь рубанула, c плеча, наотмашь.

Он позвонил мне, недели через три. Голос его был таким же спокойным, словно ничего и не произошло.

— Простите, не позвонил тогда.

— Как вы?

— Честно? Не очень. Совсем не очень.

— Инсульт?

— Нет. Какая разница? Зато дочь снова любит меня! Оно ведь того стоит?

— Э… Ммм… Не знаю. Слишком уж цена, такая…

— Оно того стоит, поверьте!

Теперь – верю. А тогда… сомневалась.