И, наконец, настал тот день, когда он решился сказать, что он устал от такой жизни, устал от меня, от ребенка, и вообще.

Моя семейная жизнь не сложилась, так бывает. С Димой мы вместе учились в институте, в одной группе, тусовались в одной компании, и вскоре уже так привыкли друг другу, что всегда были вместе. Если честно, я сама не знаю, почему я согласилась стать его женой, наверное, тогда мы плохо понимали, что такое семейная жизнь. Одно дело студенческие посиделки с друзьями, веселые и бесшабашные, другое дело семья, да и пресловутый быт у нас никак не ладился.

В общем, год мы еще кое-как прожили, вели совместное хозяйство, уступали друг другу, наверное, все-таки какие-то чувства были. Но когда появился ребенок, мой муж просто оказался не готов к этому. Это я носила своего сыночка девять месяцев, и ждала его появления с нетерпением, а Димка больше радовался, как ребенок, и гордился, что он станет отцом. А я с появлением ребенка все меньше времени уделяла мужу, да и по дому многое не упевала, Димка был недоволен, да и игрушка в виде ребенка ему вскоре надоела, он все больше пропадал с друзьями, морщился при виде ребенка, я уже не говорю о помощи.

И, наконец, настал тот день, когда он решился сказать, что он устал, устал от такой жизни, устал от меня, от ребенка, и вообще, у него другая девушка, и любит он ее. Расстались мы вполне цивилизованно, от ребенка он не отказался, платит алименты, я даже удивилась этому, но дело в том, что квартира принадлежит его матери, поэтому я уехала к своим родителям.

И все бы хорошо, но там живет моя старшая сестра с мужем и с ребенком. Меня, конечно, не выгнали, выделили даже комнату, выселив племянника из детской, и все поддерживали и сочуствовали. Но вот моей сестре, с которой у нас были прекрасные отношения до моего приезда, очень не нравилось мое присутствие, она в открытую, ничего не говорила, но вскользь, то и дело замечала, что я им мешаю. Я сначала не могла понять, из-за чего сестра взъелась на меня, неужели из-за комнаты в которой жил ее сын, но вскоре поняла, она просто дико ревновала своего супруга.

Дело в том, что ее муж, Петр, очень спокойный и рассудительный, в отличие от моей сестры -истеричной особы, так вот, мы с Петей часто разговаривали за чаем вечером на кухне, причем, ни с его, ни с моей стороны, не было никаких даже намеков, но вот сестре это очень не нравилось. У них часто возникали скандалы на пустом месте, инициатором, которых всегда была сестра, и со мной Петя просто отдыхал, за тихими разговорами обо всем на свете. Если бы я знала, чем это закончится, то сидела бы в своей комнате и носа не показывала, но все мы умные, опосля, как говорится.

Я даже не ожидала, что наши тихие посиделки сподвигнут Петю, уйти от жены, он никода мне об этом не говорил, он вроде был доволен своей семейной жизнью, но вдруг в один день собрал вещи и ушел. А сестра, почему-то обвинила в этом меня, будто это я его настроила против ее, а я не понимаю, причем тут я? Может ей надо было больше ценить супруга, а не устраивать показательные истерики. В общем, моя жизнь превратилась в ад, сестра еще и родителей настроила против меня, не знаю, что она им наговорила, но мама разрывалась между нами.

Чтобы прекратить это все, я съехала в съемную комнатушку, только на нее денег хватало, и стали мы жить с сыном, скромно, покупали только самое необходимое, зато спокойно, без истерик моей сестренки. А потом вдруг муж сестры появился у нас, и заявил, что любит меня, я никак этого не ожидала, кроме, как родственника я его не воспринимала, а что же это получается, он и правда ушел из-за меня? Я как-то не решилась его выгнать сразу, не знаю, жалко может, мне его стало, но он стал часто бывать у нас, помогал с ребенком, от своего мужа я не видела столько нежности к своему ребенку, если разобраться, то Петр идеальный муж, но я его не люблю, а как сказать об этом, не знаю. Да еще и боюсь, если сестра об этом узнает, и родители, я тогда стану настоящим изгоем в своей семье, и так у нас напряженные отношения.

— Живу и надеюсь, может само, как-нибудь устроится, а может и нет…, — закончила свой рассказ Лидия двадцати пяти лет, — а сделать все-равно не знаю что.