Нянчиться с детьми не хочу. И, видимо, не захочу

«Вам идет осень», — сказал он когда-то Светлане. «Мне лишь двадцать восемь», — ответила мысленно и взглянула на него своими странными глазами. В ее взгляде было что-то от осени – печальное и таинственное.

Роман никогда не думал, что встретит женщину, похожую на его большую любовь, которую сначала добивался, а потом отрекся…Отбил Галину у лучшего друга Ивана. А потом потерял – и Галю, и друга. Испугался, когда любимая сказала, что беременна. «А, может, это ребенок от Ивана?» – спросил. Она ничего не ответила. Только глянула своими странными глазами. И ушла. Навсегда…

Он был уверен, что это его ребенок. Но тогда еще не думал о женитьбе. И не представлял, что ребенок будет будить его по ночам плачем, а Галя – колыбельными.

«Ромка, — как-то, выпив, сказал Иван, — это — мой сын. А ты… Мне жаль, что мы больше десятка лет были друзьями».

Роман ни о чем не жалел. У него уже была новая пассия и еще одна «параллельная структура». «Молодость позволяет все», – говорил. Когда увидел Галину с маленьким, сердце забилось быстрее. Но он запретил себе любые сантименты: «Иван сказал, что это его сын. Я его не просил».

Женился на Полине из богатой семьи. «Ты, Ромка, не отказывай Полинке ни в чем, — сказал тесть. – Наша девочка не привыкла».

«Девочка» жила беззаботной жизнью. Подруги, салоны красоты, кафешки, путешествия… Полина забыла, куда положила диплом о высшем образовании, потому что не работала ни одного дня. Роман жену упрекать не смел, потому что жил в подаренной тестем квартире, ездил на подаренной машине. Работал юристом в уважаемом учреждении, куда устроился не без помощи тестя.

– Полина, твои родители спрашивают, когда ждать внуков.

– Играть с детьми не хочу. И, видимо, не захочу. Но этого им знать не следует.

Роман чаще начал вспоминать Галину и сына. Сколько же ему лет? Им с Галей тогда было по двадцать три. А теперь – сорок. Взрослый уже. Интересно, как его зовут?

Светлана пришла работать в их учреждении осенью. В двадцать восемь, словно девчонка, заплетала длинную русую косу. Когда стеснялась – краснела. А когда смеялась – глаза оставались печальными. В карманах любила носить каштаны. Говорят, это хорошая примета – на счастье. Она сама после развода воспитывала сына. Кое-кто думал, что Павлик – ее младший братик. Светлана походила на студентку.

Роман впервые увидел Светлану, когда зашел в кабинет, где было ее рабочее место. Словно насмешка судьбы: новая работница взглянула на него Галиными глазами. Увидев на ее столе с десяток маленьких и больших каштанов, сказал: «Вам идет осень». Еще обратил внимание на фото мальчика. Показалось, его сын, которого видел издали один раз в жизни, похож на этого карапуза. «Ваш братик?» – спросил. «Сын», – ответила, покраснев.

С тех пор он почти каждый день, вроде бы по делам, заходил в этот кабинет. Ради Светланы.

Светлана с сыном добегали до лифта. Роман подождал на них.

– Добрый день, Роман Александрович. Спасибо. В садике карантин, – как будто оправдываясь, произнесла.

– Как тебя зовут? – спросил Роман малыша.

— Я — мужчина! – серьезно ответил.

— А у мужчины есть имя? – переспросил Роман.

– Павел!

Роман узнал, что Светлана живет недалеко от парка. Его жилье – в другом конце города. Но он ездил туда в выходные, надеясь увидеть Светлану с сыном. Это было какое-то щемящее и тревожное чувство. А, может, именно такой в его возрасте и бывает любовь?

Вот они идут парком. Маленький «мужчина» собирает для мамы каштаны. Она счастлива. Смеется. Споткнулся. Упал. Роман едва себя сдержал, чтобы не подойти и не спросить, не сильно ли ударился. А еще ему хотелось купить Павлику большой леденец и надувного клоуна. Интересно, покупал ли Иван его сыну леденцы и надувных клоунов? Роман чувствовал себя вором, который пытается украсть кусочек чужой жизни. Он и предположить не мог, что с годами так сильно может болеть прошлое. И не состояние, не статус и даже не время является лекарством от этого, а чужая женщина с грустными глазами и ее малыш. Признался себе: влюбился в Светлану. Эта хрупкая женщина стала для него счастьем и бременем одновременно. Но он не может ей признаться.

Романа поздравляли с пятидесятилетием. В кабинет чиновника, который «решает очень много», несли дорогие подарки и роскошные букеты. Наконец дошла очередь и до его коллектива. Приветственное слово взяла Светлана.

– Роман Александрович, искренне поздравляем вас…

Светлана вручила ему изысканную композицию из роз и поцеловала. Это был первый поцелуй женщины, которой он грезит долгие годы.

В пятьдесят два Роман стал вдовцом. Перед тем, как отойти в вечность, Полина спросила:

– Что значит для тебя эта женщина?

– Какая? Я никогда не предавал тебя.

– Ты в душе был с ней.

– Откуда ты знаешь?

– Я иногда бывала там… в парке. Подглядывала за тобой. И за ней. Я знаю, что вы работаете вместе. И знаю, что это не твой сын. Но почему она?

Роман рассказал о преданную им Галину, об Иване и о том, что у него есть сын. И что Пашка, казалось, похож на… Он так и не знает, как зовут сына. И как ему счастливо-больно видеть Светлану.

– Я отпускаю тебя, Роман… к ней, – сказала жена. — Не знаю, простит ли сын тебя. И стоит ли искать встречи с ним. А с этой женщиной… может, и станешь счастливым.

На следующий день Полины не стало.

В выходные Роман садился в машину и, как это делал годами, ехал на улицу, где живет Светлана. Теперь, когда в большой загородной усадьбе и в просторной городской квартире кроме него – ни одной живой души, эта игра в жмурки с судьбой стала смыслом его жизни. На этот раз остановил машину возле Светланиного дома. Был будний день. Она скоро будет возвращаться с работы. Сегодня он должен с ней поговорить. Лишь бы выслушала. Лишь бы попыталась понять…

Осень встряхивала желтые листья и каштаны. Вышел из машины. Поднял два каштана и положил в карман. На счастье…