Обязана отчитываться перед мамой?

— …Дочь говорит — мне уже двадцать шесть лет, я, мол, взрослая, отчитываться перед тобой не обязана! — рассказывает пенсионерка Ольга Тимофеевна. — Как это не обязана? Вот она уходит поздно вечером, я разве должна знать — с кем, куда, когда вернется, где ее искать, если что!..

Дочери Ольги Тимофеевны, Кате, двадцать шесть, и то, что девушка чувствует себя взрослой и самостоятельной, не удивительно. Несмотря на юный возраст, Катя уже успела и замужем побывать, и развестись.

— Хорошо, что хоть ребенка родить не успели, — вздыхает Ольга Тимофеевна.

После развода, случившегося полгода назад, Катя вернулась к маме, благо места в трехкомнатной квартире им двоим более чем достаточно.

Договорились с мамой о том, что расходы пополам, готовка на маме, уборка на Кате — тут проблем нет.

Квартира у мамы большая, просторная, в хорошем обжитом районе, подруги юности все рядом, от работы недалеко — в общем, рассудила Катя, никакого резона нет снимать за бешеные деньги комнатушку где-нибудь на окраине. Денег-то лишних никогда нет, а хочется одеваться, стричься в хорошем салоне, куда-то выходить, встречаться с людьми — надо ведь заново жизнь устраивать, пользоваться возможностью, пока молода.

Только вот как ее устраивать, если мама ведет себя с Катей так же, как и десять-пятнадцать лет назад, когда дочка еще в школе училась. Требует отчета и вникает во все детали.

— Почему так поздно, что за вечеринка еще среди недели, в честь чего? — ходит по пятам мама за собирающейся по своим делам Катей. — И кто там еще будет? Что это еще за Маша такая, а она замужем? И что, так необходимо идти к этой Маше? Поздно, холодно, дождь идет, а как возвращаться по темноте?.. Это кто это тебя проводит? А он женат? ой, смотри, Катерина, мало тебе одного развода…

— Мам, ну мне же не четырнадцать лет! — пытается отстаивать свои права Катя. — Я взрослая уже!

— Знаю, что взрослая! — ворчит мама. — Наворотила уже дел-то… Своей головы на плечах нет, так хоть мать бы послушала…

Мама у Кати не то, чтобы консервативных взглядов — бывают мамы куда строже.

Просто она много смотрит телевизор, в особенности криминальную хронику и передачи типа «Жди меня» — когда человек вышел в магазин и не вернулся. Кроме Кати, у нее никого, поэтому она переживает, пока дочь не вернется, пьет таблетки, не ложится спать. Правду о том, где была и куда собирается, Кате говорить не всегда хочется: мама на каждое мужское имя, прозвучавшее из уст дочери, делает «стойку» и начинает выяснять детали: а кто он, а кто его родители, а точно ли он не женат, а как давно ты его знаешь — даже если это просто компьютерщик, который должен зайти по делу.

— Ой, смотри, Катерина! — обычно завершает мама все расспросы. — Не вляпайся опять!..

— Ну и что теперь, врать, как в седьмом классе, что, мол, пошла к Свете или Наташе, будем до утра вместе готовить квартальный отчет? — вздыхает Катя. — Как-то унизительно…

— Ты мне телефончик этой Светы оставь на всякий случай! Мало ли что! — говорит обычно мама. — Как зачем? Ну вот нет тебя — и что мне делать? А придется искать, не приведи Бог — что я скажу?.. Нет уж, ты мне всю информацию напиши — что за Света, как фамилия, где живет, как с ней связаться в крайнем случае…

И с одной стороны, логика в маминых словах есть.
Люди, живущие вместе, по идее должны ставить друг друга в известность — где они и что с ними.

Ведь даже за соседа по койке в общежитии при нормальном раскладе начинаешь переживать, если его долго нет и неизвестно, где он и что с ним.
А с другой стороны, ведь должны быть какие-то границы личного пространства.