Тогда она думала, что большего счастья не существует

«В каждом человеке — свое солнце, только надо дать возможность ему светить», – прочитала Олеся очередной статус в социальной сети, и словно лучик пощекотал ее душу. Так легко, так уютно легли те слова, потому что вспомнила лучшие дни своей жизни.

Мама, такая торжественная, тронутая моментом вплоть до дрожания пальцев и голоса, произносила слова, которые взвешивала уже давно. Слова, которые должны простелиться ровненькой тропинкой для единственной дочери.

— Ты, Олесю, свет моей жизни, которую я лелеяла и оберегала, –проникновенно прошептала мама, – который светит мне надеждой, греет меня будущим продолжением нашего рода. Сегодня, в день вашей свадьбы, я делюсь с твоей половинкой – Олегом – этим светом. Делюсь искренне, потому что знаю, что этот молодой человек твой душевный свет будет беречь и приумножать. Ежедневно в длинной супружеской жизни помогайте друг другу засиять новыми гранями, засиять любовью и радостью. Дети мои, будьте счастливы!

Еще много хороших слов было в тот день разбросано в пространство венчальной церемонии. Словно от движения крыльев, они снова поднимались и кружились невидимым танцем, создавая настроение и гармонию. Олеся действительно в тот день была самой счастливой.

А перед этим было его признание. Олег сделал все, как в лучшем фильме. Или сказке. На курорте, где они вместе отдыхали, снял бунгало, украшенное цветами. Когда Олеся зашла, увидела сервированный деликатесами столик и два стула. Весь вечер неподалеку скрипач играл самые нежные романтические мелодии, которые плескались вокруг них, как море. Олеся ни одной из своих подруг не рассказала про тот вечер, потому что счастье любит тишину. Только с родителями поделилась радостью – она выходит замуж. Утро озарило обоих влюбленных неподдельным ценным чувством. Тогда она думала, что большего счастья не существует.

Но она ошиблась. Еще большее счастье через год шевелилось в кроватке, выставляя к Олесе скрученные дульками пальчики и причмокивая беззубым ротиком после порции маминого молочка. Какой красивой. Какое наслаждение кормить его, ласкать, купать, вдыхать особый запах младенца. Говорила с ним:

«Здравствуй, сыночек. Как тебе этот мир? Он потеснился еще на один пчелиную сотинк. Поверь, здесь не бывает так плохо, чтобы не было так же хорошо. Ты в этом убедишься, когда самостоятельно встанешь на ножки. Должен научиться выражать свои чувства. Наверное, все остальное вокруг не имеет смысла, если некого любить. Люби, сын мой. Я люблю тебя. Удалось ли мне заложить в твою белокурую головку это понимание? Я старалась. Думаю, ты слышал, как рассказывала про все, что чувствую, как готовила тебя к этой жизни. Знаю наверное: добрых людей стало больше. Верь мне, доверяй. Я передам тебе все, чему научилась, все, что осмыслила. Дитя мое, сокровище мой, Свет мой!..»

И не знала Олеся, что и эти минуты счастья были в ее жизни не величайшие.

Когда Олега уехал в очередную опасную командировку, в ней словно что-то погасло. Единственный лучик, который соединял их на этом огромном расстоянии, стала молитва. Молилась и днем, и ночью за его счастливое возвращение, чтобы уцелел. Легче всего было утром, когда весеннее солнце пробивалось сквозь первые листочки и заглядывало в стекло с надеждой. Ибо лишь триединое чувство веры, надежды и любви поддерживало Олесю в ее ожидании. Долгих полгода – ежедневное ожидание звонка. А потом другое ожидание. Когда он выйдет из комы после тяжелого ранения. Приехала в госпиталь с малышом, потому что знала, что в любом состоянии Олег услышит голос сына. Говорила с любимым постоянно, рассказывала все, что только могла вспомнить в этих гонках на выживание. И как временами у нее почти исчерпывались физические силы, как будто кто-то включал в этой маленькой женщине внутренний фонарик, тот особый свет, который пробивается только во взгляде.

И тот свет помог душе Олега найти обратный путь. Как-то утром он открыл глаза и сказал родным: «Мои солнышки…»